Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+] - Нина Матвеева

Виктория проснулась оттого, что на неё сверху улеглось что-то тяжёлое. Она ещё даже не открыла глаза, но отчётливо осознала, что находится в своей постели не одна. Лопатками она ощущала твёрдую и очень тёплую грудь, затылком — чужое размеренное дыхание. Тяжёлым грузом оказалась рука герцога Ривенхола, которая тут же подгребла Викторию ещё ближе.

Вынырнув из блаженной дремоты, Виктория постаралась сфокусировать сонный взгляд. Спальня утопала в полумраке и тишине, но сквозь тяжёлые парчовые шторы уже пробивался жемчужный рассвет.

Значит, наступило утро.

Как странно…

Виктория отчётливо помнила, что вчера вечером ложилась спать одна. Она не стала дожидаться мужа, это было просто бессмысленно. Разбирательство с Грэгори приняло такой размах, что рассчитывать на тихий романтический вечер уже не приходилось. Как только Ривенхол узнал, что подручные ростовщика заявлялись в поместье и при этом угрожали его брату физической расправой, он немедленно поехал в Саутлок, где, вероятно, сравнял с землёй всю контору Натаниэля Пиготта с самим Пиготтом за компанию. Во всяком случае, уезжал герцог в очень мрачном настроении.

Когда именно он вернулся, Виктория не знала. Наверное, глубокой ночью. И, вместо того чтобы отправиться в собственную спальню, как подобало приличному аристократу, Ривенхол пришёл к ней. Эта мысль зародила приятное, щекочущее чувство в груди. Было что-то ужасно волнующее в том, чтобы просыпаться вот так в объятиях любимого мужчины. Своего мужа.

— ...тори…

Ривенхол сонно вздохнул, придвинулся к ней ближе, и в этот самый миг Виктория неожиданно ощутила нечто странное. Она даже невольно затаила дыхание от удивления. В неё недвусмысленно упиралось твёрдое свидетельство его возбуждения. При том, что сам Ривенхол как будто всё ещё пребывал во сне.

Виктория даже осторожно обернулась, чтобы убедиться: его дыхание по-прежнему было глубоким и ровным, лицо — абсолютно умиротворённым. Да и рука, которой он обнимал её, оставалась расслабленной.

Ривенхол точно спал.

Но… не весь.

Разве такое возможно? Прежде ей не приходилось сталкиваться с подобным.

Виктория продолжала лежать очень тихо, стараясь вообще не шевелиться, но чем дольше она ощущала мужа нижней частью туловища, тем жарче ей становилось. Каждая точка соприкосновения их тел словно начала пульсировать теплом. И сердце колотилось слишком громко.

Выдержав ещё пару минут, Виктория всё же решилась аккуратно отодвинуться. Она плавно перекатилась на живот и на всякий случай замерла, прислушиваясь к дыханию герцога. В тот же момент его рука ожила. Ладонь медленно и лениво пропутешествовала по её плечу на спину, сминая батист сорочки, затем приятной тёплой тяжестью опустилась на поясницу. Раздалось какое-то бессвязное, утробное мычание, и внезапно оно показалось Виктории самым волнующим звуком из всех, что ей приходилось слышать в своей жизни.

А затем герцог снова придвинулся, прижавшись всем своим сильным и возбуждённым телом к её.

— Виктория… — пробормотал он хрипло и снова что-то неразборчиво промычал, — как хорошо, что ты здесь…

Она хотела ответить, что это не она здесь, а он здесь, в её спальне, но вовремя остановилась. Она просто не доверяла собственному голосу в тот момент.

Ривенхол проскользил рукой вверх по её спине, мучительно медленно подхватил волосы у затылка и коснулся губами шеи. Ещё раз. И ещё. До тех пор, пока всю её кожу не покрыли мурашки. Тело отреагировало на его полусонные ласки неожиданно остро. Виктория инстинктивно перевернулась на бок, словно желая всем своим существом ощутить мужа, и он в тот же миг это желание исполнил. Обхватив её рукой, он легко подтянул Викторию к себе — бёдра к бёдрам, как идеально сложившаяся мозаика — и плавно и дразняще подался вперёд, вжимаясь в её ягодицы твёрдой плотью. Виктория лишь тихо охнула и непроизвольно подалась навстречу. Его ладонь тут же нашла её грудь и сжала сквозь тонкую ткань ночной рубашки, затем рубашка была сдёрнута с плеча и прикосновение кожи к коже заставило её испытать чистый концентрированный восторг.

Ривенхол снова пробормотал что-то, тем самым низким и вибрирующим голосом, но Виктория не разбирала слов. Она была способна только выгибаться и подставлять шею под жадные поцелуи, прижиматься спиной к его разгорячённому телу и беспомощно цепляться за простыни всякий раз, когда умелые и сильные руки выводили на её коже нестерпимо чувственный узор. И издавать такие непристойные звуки, которых сама от себя не ожидала. Разве добродетельные женщины так себя ведут? Теряют вот так голову, отдаваясь целиком во власть ощущений? Но в то самое мгновение, в полумраке спальни, Виктория отдавала себя всю и мысленно жаждала большего.

Ривенхол потащил подол её рубашки вверх, и Виктория сразу же приподнялась, чтобы помочь ему. Он неторопливо погладил голое бедро, будто с наслаждением и обстоятельно прошёлся по ягодицам, к талии, и обжёг дыханием шею. Когда горячая требовательная плоть коснулась её естества, Виктория задрожала всем телом. Предвкушение сладким трепетом разлилось внизу живота, и она двинула бёдрами, надеясь унять его хоть как-то. Но Ривенхол совсем не торопился помогать ей. Его пальцы продолжали очерчивать изгибы её тела, дразнить и поглаживать, пока не оказались прямо между ног в месте, где пульсировало её желание. И новые касания стали настоящей искусной пыткой для её сгорающего разума.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Виктория снова качнулась назад, мысленно моля о пощаде, и Ривенхол сжалился над ней. Она приняла его в себя с тихим вздохом наслаждения, и с таким же вздохом встретила первый плавный толчок. Они соединились так правильно и естественно, будто с самого начала были предназначены друг для друга. Каждое следующее движение лишь подтверждало эту истину. В глубине её тела родилось тепло — тугое и трепещущее, — с каждым толчком оно разрасталось, подбираясь всё ближе к краю, за которым уже не было возврата. А затем оно накрыло Викторию беспощадной волной.

На несколько долгих и сладостных секунд её тело превратилось в пульсирующую вспышку, в расплавленную глину в чужих руках. Ошеломлённая новыми ощущениями, она схватилась за обнимающую её руку, как за спасательный якорь. Ривенхол присоединился к ней почти моментально, с глухим стоном стиснув её в объятиях.

Неужели такое возможно? Только что с ней произошло то, что должно происходить с мужчиной в кульминации. Виктория знала, что именно эта кульминация была залогом зачатия.

А следом её посетила ещё более невероятная мысль. Что, если до сих пор она всё делала неправильно? Возможно, именно в этом и была проблема? Она не могла зачать, потому что никогда не занималась любовью по-настоящему?

Это откровение пустило её сердце в новый волнительный забег.

—